СПбГУ на передовой изучения цифровизации экономики

Проект Виктора Достова — одного из крупнейших в России специалистов в сфере платежных решений — в этом году вошел в число победителей конкурса СПбГУ на проведение фундаментальных междисциплинарных НИР. Исследование посвящено эволюции финансовых услуг в условиях перехода к цифровой экономике.

Традиционно при оценке проектов учитывался целый комплекс критериев. Помимо различных наукометрических показателей важное значение имела междисциплинарность проектов, а также перспективы практического применения результатов исследований и софинансирование с привлечением средств индустриальных партнеров. По итогам конкурса в число победителей вошли исследовательские группы под руководством как ведущих ученых СПбГУ, так и внешних участников, в том числе из-за рубежа.

Более ста независимых экспертов приняли участие в оценке проектов, представленных на конкурсы СПбГУ на проведение фундаментальных и прикладных научно-исследовательских работ.

В рамках серии интервью с руководителями проектов — победителей конкурсов СПбГУ Виктор Достов рассказал о ключевых тенденциях и инструментах развития конкуренции в банковской сфере, а также о несовершенстве существующих платежных систем.

Виктор Леонидович, расскажите, пожалуйста, о новых технологиях, которые сегодня внедряются в сфере финансовых услуг

На пользовательском уровне новые технологии связаны во многом с возможностями смартфонов. Это меняет процедуры, при помощи которых мы платим: развиваются онлайн-платежи, мгновенные и очень дешевые, появляются новые технологии офлайн-платежей, в частности бесконтактные.

Во взаимодействии между банками происходят свои изменения. В частности, так называемые быстрые платежи позволяют производить мгновенные расчеты между клиентами различных банков, что еще недавно было невозможным. Еще глубже лежат системные тренды, такие как, например, девертикализация банковского сектора. Это только часть происходящих в данной сфере процессов.

Представляет особый интерес блок, связанный с технологией блокчейн и вообще с использованием в банковском секторе сложной математики. Это принципиально новая модель построения сервисов — распределенная вместо централизованной, и здесь речь идет не о технологическом, а скорее о концептуальном перевороте. Скорее всего, часть задач, которые сейчас решаются институционально, будут в дальнейшем решаться технологически. Эти технологии только начинают входить в нашу жизнь.

Насколько Россия готова к переходу к цифровой экономике в сравнении с другими странами?

Не могу судить о цифровой экономике в целом, но развитие цифрового банкинга и, более широко, сферы финансовых услуг в России находится на очень высоком уровне. К примеру, технологии онлайн-банкинга развиты у нас гораздо лучше, чем в европейских странах.

Нельзя не отметить и высокий уровень проникновения в жизнь современных платежных механизмов. Так, россияне активно пользуются электронными кошельками, количество которых исчисляется десятками миллионов. Кроме того, большой популярностью пользуются бесконтактные методы платежа включая Apple Pay и Samsung Pay. На мой взгляд, российская финансовая сфера к переходу на безналичную экономику однозначно готова.

Другой вопрос, что эффективное использование потенциала развития финансовой сферы в условиях цифровой экономики требует общей цифровизации экономики страны — всех бизнес-процессов, фискализации и других компонентов.

Кроме того, потенциал развития рынка финансовых услуг за счет ранее появившихся технических новшеств на сегодняшний день практически исчерпан, и для дальнейшего повышения удобства банковских услуг и снижения их стоимости для потребителя необходимо решить целый ряд технологических и регуляторных проблем, повысить эффективность бизнес-моделей.

Каким образом могут быть использованы планируемые результаты вашего исследования «Эволюция финансовых услуг в условиях перехода к цифровой экономике» для повышения эффективности рынка? Для принятия какого рода решений они могут быть полезны?

Поскольку проект междисциплинарный, мы видим несколько направлений, в которых его результаты могут быть использованы. Первое из них — регуляторное. В нашей стране развитие правового регулирования сильно отстает от технологического прогресса. Это критично для финансовой сферы, где крайне сложно что-то сделать за пределами регулирования.

Также мы надеемся в процессе проведения исследования получить лучшее понимание приоритетности бизнес-моделей: определить, какие задачи в финансовой сфере наиболее востребованы рынком и важны с точки зрения развития цифровой экономики.

Наконец, мы рассчитываем проанализировать ключевые макротенденции на рынке и оценить их влияние на эволюцию банковской сферы.

Расскажите, пожалуйста, об этом чуть подробнее. Как проявляются эти тенденции?

Виктор Леонидович Достов — председатель совета Ассоциации участников рынка электронных денег и денежных переводов. Принимает участие в работе ключевых консультативных институтов по розничным финансам, в том числе Экспертного совета по небанковским финансовым организациям Комитета Государственной думы по финансовому рынку; является спикером международных мероприятий по электронным деньгам, розничным платежам и финансовой доступности. Автор более 50 публикаций по тематике финансовых рынков.

Деанонимизация банковской сферы проявляется в том, что все большую важность приобретает идентификация клиента. Это связано с разного рода мотивами, касающимися борьбы с отмыванием денег и уходом от налогообложения, а также противодействия финансированию терроризма и т. д. Финансовые учреждения хотят получать о вас все больше информации. Это понятная тенденция, но она, естественно, вызывает целый ряд проблем при удаленном обслуживании клиента. Этим обусловлено развитие самых разных технологических способов идентификации клиентов — видеоконференций, использования государственных баз данных, биометрии — вы идентифицируетесь, сидя у компьютера, по лицу или, например, по голосу. Технические изменения, в свою очередь, требуют изменений регуляторных. Словом, нужно развивать технологии и менять законы.

Еще одной тенденцией является появление специализированных функционально, но при этом общедоступных платформ для решения самых разных задач — от идентификации клиентов до осуществления распределенных платежей и быстрых расчетов между банками в режиме реального времени.

Что касается девертикализации (ограничения возможностей вертикальной интеграции), здесь речь идет о мерах, связанных с антимонопольным законодательством, — в первую очередь о «Второй платежной директиве» (PSD2). Согласно этому документу, банк, оставаясь держателем денег, обязан по требованию клиента предоставлять доступ к управлению его деньгами любой компании, которую клиент для этого нанимает. То есть любая компания может по вашему поручению прийти в банк и сказать: «У нас есть новый интерфейс — не зеленый, а, например, красный — и клиент хочет пользоваться красным». И банк обязан дать этой компании доступ к управлению вашими деньгами. В Европе это уже действующая практика — с января 2018 года. В нашей стране пока нет.

Еще один пример девертикализации связан с работой платежных систем. Сейчас Visa, Mastercard, «Мир» имеют олигополию на обслуживание клиентов в торговых точках. То есть в магазинах вы можете оплатить покупки либо наличкой, либо через ограниченное число платежных систем. Теоретически можно придумать много других вариантов, но договориться с российским банком об их использовании сейчас весьма затруднительно.

В Европе ситуация уже другая: если клиент европейского банка поручил вам обслуживать технологическую цепочку, то банк не имеет права вам отказать в допуске к деньгам клиента. Более того, магазин может не использовать посредника, чтобы списывать деньги со счетов покупателей. По PSD2 банк обязан магазину, если он захочет, с вашего согласия дать прямой интерфейс к вашему счету — и магазин будет сам списывать деньги с вашего счета. Вы приходите в магазин — вас там узнают. Для этого вы, например, показываете карточку магазина или камера магазина идентифицирует вас, возможно множество разных моделей. Конечно, для того чтобы получить возможность списывать деньги, магазин должен получить лицензию, но она не банковская — получить ее гораздо проще. В Европе сейчас количество подавших заявки на такие лицензии исчисляется тысячами.

Все это направлено на развитие конкуренции и ликвидацию олигополии действующих платежных систем. Это важно, во-первых, потому что они контролируют стратегически важную сферу, а во-вторых, потому что они очень дорогие.

В рамках предстоящего исследования будет очень интересно проанализировать использование регуляторами такого девертикализационного подхода в сочетании с другими мерами и понять, как все это скажется на развитии банковской сферы, как будут эволюционировать банковский бизнес, банковские институты, какие новые типы игроков будут появляться в банковской сфере и т. д.

Как методы исследования вы планируете использовать для формирования таких прогнозов?

В рамках проекта планируется использование комплекса различных методов. Естественно, мы проанализируем зарубежный опыт, а также опыт других индустрий. К банковской сфере сейчас начинают применяться те регуляторные решения, которые применялись к иным отраслям 20–30 лет назад. Конечно, не обойдется без предиктивной аналитики. Мы активно общаемся с участниками рынка, и это взаимодействие помогает нам понимать, чем он живет, какие есть взгляды на развитие рынка у его ключевых игроков и экспертов и как технологический прогресс скажется на развитии финансовой сферы.