Арктика: покорить нельзя, освоить

21 мая, в день открытия первой дрейфующей полярной станции «Северный полюс — 1» в 1937 году, в России свой профессиональный праздник отмечают все полярники. Однако исследовать суровые полярные широты в нашей стране начали гораздо раньше. Об истории становления арктических исследований, современных тенденциях и перспективах рассказал директор Научно-исследовательского центра Арктики СПбГУ доктор геолого-минералогических наук Сергей Аплонов.

Сергей Витальевич, расскажите, как за последние годы изменились арктические исследования в нашей стране и в целом в мире?

Главными отличительными чертами современного этапа исследований в Арктике, пожалуй, являются комплексность и ярко выраженный международный характер. Главным трендом современной полярной науки является поиск баланса между неизбежным хозяйственным освоением Арктики и сохранением ее хрупкой, во многом уникальной экологической системы. Именно эти принципы положены в основу всех национальных программ приарктических государств, в том числе Российской Федерации, а также программ международного сотрудничества в Арктике.

Приятно отметить существенную роль ученых Санкт-Петербургского университета в современных исследованиях Арктики. Это и участие в международном проекте «Системы опорных арктических наблюдений (SAON)», и геологическое обеспечение нефтегазопоисковых работ на Арктическом шельфе в составе экспедиций НК «Роснефть», и гидролого-геохимические исследования дельты Лены в рамках российско-германских проектов, и изучение коренных народов Севера (сейчас мало кто помнит, что именно филологи СПбГУ еще в 1930-х годах разработали письменность для народов российского Крайнего Севера), и экологический мониторинг Арктики, и многое другое. Ученые СПбГУ регулярно участвуют в морских экспедициях «Арктический плавучий университет», «Трансарктика-2019» и германского научно-исследовательского судна «Поларштерн». С 2012 года наш университет является членом наиболее авторитетной в мире научно-образовательной ассоциации — Университета Арктики (University of the Arctic), который объединяет более 200 университетов и научных центров Европы, России, США, Канады и неарктических государств. Более того, честь провести первый в истории UArctic Congress , который собрал более 500 участников, выпала именно Санкт-Петербургскому университету.

Сегодня все ученые уверены, что изменение климата — это свершившийся факт. Какие главные последствия глобального потепления в Арктике и как они повлияют на регион в целом?

Климатические изменения — это процесс, происходящий буквально на наших глазах и, возможно, имеющий циклический характер. Ученым давно известно, что периоды потепления на протяжении всей геологической истории планеты сменялись эпохами оледенений. Одним из наиболее существенных результатов последних лет является признание большинством исследователей таких последствий глобальных изменений климата, как деградация морского льда в Арктике, которая уже сейчас существенно влияет на человека и его деятельность.

При рассмотрении этого вопроса важно учитывать сразу несколько обстоятельств. Во-первых, последствия будут не только отрицательными. Так, освобождение морей ото льда открывает новые возможности для судоходства и хозяйственного освоения Крайнего Севера. Во-вторых, сокращение ледового покрова неизбежно приводит к изменениям циркуляции водных и воздушных масс в Северном полушарии, что влияет не только на Приполярье, но и на погоду в странах Европы, Азии и Северной Америки. В-третьих, если потепление затронет также и континентальные ледники Гренландии и Северной Америки, то это приведет к повышению уровня Мирового океана, что создаст огромные проблемы для всех прибрежных территорий и расположенных на них мегаполисов.

Вот эти проблемы — надежности климатических прогнозов и устойчивости математических моделей, их описывающих, — сейчас находятся в центре внимания ученых, исследующих Арктику.

Замечу, что в этой области знаний в последние годы достигнут значительный прогресс, прежде всего за счет цифровой трансформации всей климатологии и гидрометеорологии. Раньше просто не было такого объема данных и таких мощных средств их обработки.

Вы упомянули о новых возможностях для судоходства в северных морях из-за сокращения ледового покрова в Арктике. Сможет ли Россия благодаря глобальному потеплению использовать Северный морской путь круглый год?

Арктическому судоходству в России всегда уделялось особое внимание, поскольку благодаря Северному морскому пути обеспечивается снабжение населения удаленных территорий Севера и Дальнего Востока — так называемый северный завоз. В последние годы значение СМП для экономики страны резко возросло и, несомненно, будет расти в ближайшем будущем. Так, одним из наиболее успешных за последние годы является проект «Ямал СПГ». Произведенный на севере Ямала сжиженный газ, запасы которого здесь огромны, на специальных судах-газовозах ледового класса транспортируется из порта Сабетта по северным морям на восток, в страны Азиатско-Тихоокеанского региона, и на запад, в Европу и США. Значение проекта «Ямал СПГ» состоит прежде всего в том, что он диверсифицирует экспортные поставки российского газа на мировой рынок, делая их более гибкими и выгодными, чем традиционные поставки по трубопроводам.

Если смотреть в будущее, то перспективы превращения Северного морского пути в международную транспортную артерию тесно связаны с развитием всей нашей огромной страны, ее промышленности и инфраструктуры, территориального устройства, в конечном счете — с модернизацией нашей Родины.

Что прежде всего нужно сделать, чтобы успешно реализовать этот мегапроект?

Начать необходимо с модернизации всей портовой инфраструктуры вдоль Северного морского пути — пока что немногие имеющиеся порты не приспособлены для бесперебойного и безопасного судоходства в суровых условиях арктических морей.

Однако куда более масштабная проблема связана с особенностями морской грузовой логистики. Рассмотрим «стандартный» путь из Азии в Европу. Суда по маршруту Иокогама — Роттердам не только доставляют грузы из начальной точки в конечную, но также осуществляют погрузку и выгрузку в многочисленных портах захода по пути — в Юго-Восточной Азии, Китае, Индии, на Ближнем Востоке и странах Средиземноморья. Можно сравнить такую логистику с троллейбусом, из которого выходят и в который садятся пассажиры на каждой из многочисленных остановок. А теперь представим себе троллейбус, все пассажиры которого едут от кольца до кольца, — это будет логистика нынешней северной трассы. И дело не в том, что невозможно оборудовать вдоль трассы арктических морей современные погрузочные терминалы — это дорого и долго, но осуществимо. Основная беда в том, что не только заполярные, но и гигантские внутренние территории нашей страны с суровыми климатическими условиями мало населены и почти промышленно не освоены. В крупных портах Европы — Роттердаме, Антверпене, Гамбурге — контейнеры с океанских судов перегружаются на речные, после чего их везут вглубь Европы, либо перевозки осуществляются железнодорожным или автомобильным транспортом. А куда и как, а главное, кому и для чего везти грузы из портов Певек, Тикси и Диксон, даже если оборудовать их самыми современными погрузочными терминалами? Это, согласитесь, проблемы, над которыми стоит работать, причем работы хватит и нам, и будущим поколениям.

Арктика — это дом для многих коренных народов, которые непосредственно на себе ощущают все происходящие изменения. Какие меры по их поддержке предпринимают государства Арктического совета и исследования каких социогуманитарных направлений сейчас особенно востребованы?

Поскольку более половины всего населения Арктики (примерно 54 %) проживает на территории Русского Севера, проблема коренных народов этих территорий и качества жизни всего населения Арктической зоны имеет для России большее значение, чем для других северных государств. Кроме того, более 20 % ВВП нашей страны производится именно в Северной полярной области — это прежде всего добыча углеводородного сырья, нефти и газа. Получается, что почти четверть отечественного благосостояния обеспечивается территорией, коренное население которой почти не задействовано в освоении ее богатств. Более того, ни для кого не секрет, что коренные народы Севера скептически, если не сказать отрицательно, относятся не только к промышленному освоению земель, на которых они испокон веков обитают, но даже и к таким, казалось бы, безобидным вещам, как, например, арктический туризм.

Посмотрим еще на цифры. Доля коренных народов всей Арктики составляет в среднем лишь 10–12 % всего ее населения. Остальные — это геологи, нефтяники, военные и другие «некоренные» люди, пришедшие в Арктику работать, служить и исследовать. Поэтому важнейшей социогуманитарной проблемой является гармонизация отношений между различными группами населения Арктики, а также установление разумного баланса между индустриальным освоением Арктики и сохранением традиционных жизненных укладов коренных малочисленных народов Севера.

Эта проблема — одна из самых сложных, и мы сейчас только ищем пути ее решения. Более того, ученые разных стран до сих по-разному трактуют само понятие качества жизни населения Арктики. Например, американцы и канадцы, считают, что необходимо исключительно сохранять традиции, быт и культуру коренных народов Арктической Канады и Аляски. И хотя на это выделяются довольно большие средства, мне кажется, что этот путь пагубен, поскольку в конечном итоге ведет коренные народы Севера в резервации, где уже много лет назад оказались американские индейцы. Мне гораздо ближе иной подход, которого придерживаются российские ученые и во многом разделяют ученые Норвегии, Швеции, Финляндии и Дании, — надо искать пути устойчивого совместного развития всего населения Арктики, коренного и «пришлого», неуклонно повышая при этом качество жизни населения и сохраняя его традиции.

Что собой представляет успешный «арктический проект»? На что сегодня нужно обратить внимание молодым исследовательским группам при подготовке научных заявок?

Арктика так необъятна и мало изучена, что в ней найдут свое место ученые всех специальностей. Очевидно, что приоритетными уже в ближайшее время здесь будут крупные мультидисциплинарные проекты, охватывающие сразу несколько областей знаний, причем не всегда смежных. Полагаю, что экономическим драйвером долгосрочного развития АЗРФ станет освоение ее минерально-сырьевой базы, но, чтобы оно произошло и было эффективным, необходимы совершенно новые подходы и методы — возможно, те, о которых мы пока еще и не знаем.

Арктика — это нечто большее, чем просто территория. Это то немногое оставшееся на планете Земля, о чем мы пока еще очень мало знаем.

Нам известно, что, формируя климат планеты, Арктика оказывает существенное влияние на само существование человечества, но мы пока не знаем достоверно, как это происходит. Мы предполагаем феерическое богатство Арктики полезными ископаемыми, но пока не знаем, как использовать это богатство. Арктику населяют уникальные самобытные народы — мы пока плохо знаем и почти не понимаем их быт и культуру. Человеку свойственно стремление познать неведомое. И это, я уверен, главный и лучший стимул для изучения Арктики, сейчас и на долгие годы вперед.