Ученый СПбГУ: статья Уголовного кодекса о похищении человека требует доработки

Согласно данным официальной статистики, ежегодно в России похищают около 350 человек. При этом в это число не входит похищение ребенка родственниками, потому что правоохранительные органы склонны отказывать в возбуждении подобных уголовных дел. Преподаватель СПбГУ Евгения Иванова объяснила, в каких случаях отец и мать могут решать, где и с кем жить ребенку, а в каких закон это запрещает.

Евгения Иванова окончила бакалавриат юридического факультета СПбГУ и магистратуру по уголовному праву, став одним из лучших выпускников-юристов. Более десяти лет работала в Невском районном суде Санкт-Петербурга, специализируясь на производстве по уголовным делам. С 2019 года — ассистент кафедры уголовного права СПбГУ.

Евгения Иванова в ходе работы над диссертацией «Похищение человека: квалификация, ответственность» изучила более 1300 приговоров по делам такого рода и сформулировала предложения по совершенствованию законодательства в этой области.

Евгения, почему вы выбрали предметом для своего диссертационного исследования именно похищение человека?

По ряду причин. В первую очередь, конечно, представляла интерес сама формулировка статьи, которая не является идеальной. Закон только называет преступление, не описывая его, таким образом, не очень ясно, что же такое должен совершить преступник, чтобы содеянное им было названо именно похищением человека. Нужно ли долго содержать похищенного человека в неволе или достаточно нескольких часов? Нужно ли увозить похищенного куда-то и важно ли расстояние? Важны ли мотивы и цели виновного? На этот вопрос закон не дает нам ответа. Во-вторых, похищение человека — это преступление, посягающее на физическую свободу человека. Но закон не дает нам четкого определения, что такое свобода вообще и физическая свобода в частности. Более того, реалии таковы, что далеко не все люди могут по своему усмотрению распоряжаться такой свободой в полном объеме. Недостаточная, на мой взгляд, разработанность данных проблемных вопросов вызвала мой интерес и повлекла выбор соответствующей темы исследования.

Какие люди не могут полностью распоряжаться своей физической свободой?

Я выделяю три категории таких людей. Во-первых, это лица, чье наказание связано с лишением или ограничением физической свободы. Очевидно, что люди, содержащиеся в исправительных колониях, перемещаться свободно не могут. Во-вторых, это люди, которым назначается опека по причине недееспособности. Место пребывания таких людей определяют опекуны. В-третьих, это дети, то есть малолетние, несовершеннолетние люди.

Именно поэтому вы уделяете большое внимание ответственности родителей и других родственников за похищение детей? Из-за того, что физическая свобода детей имеет специфику?

Безусловно. Кроме того, это остро стоящий социальный вопрос. Я думаю, каждый из нас слышал о громких скандалах, связанных с похищением детей их родителями или другими родственниками. За рубежом есть практика привлечения таких лиц к уголовной ответственности, но в России правоохранительные органы отказывают в возбуждении уголовных дел, ссылаясь, что Уголовным кодексом такая ответственность не предусмотрена.

Она действительно не предусмотрена?

Ответственность не предусмотрена для родителей ребенка, поскольку по закону (Конституции РФ и Семейному кодексу РФ) именно они отвечают за то, где и с кем живет ребенок. Поэтому конфликт между родителями, связанный с изъятием ребенка, вопрос не уголовного права, а семейного. Но ситуация является диаметрально противоположной, если родитель лишен родительских прав. Если нет родительских прав, то нет и права определять место пребывания ребенка. Человек юридически является посторонним ребенку, значит, отвечает за изъятие ребенка на общих основаниях. Такая же ситуация складывается в отношении дедушек, бабушек и иных родственников ребенка. Они не могут распоряжаться его физической свободой, значит, должны привлекаться к ответственности за похищение человека.

А если ребенок хочет жить с родственником или лишенным родительских прав родителем? Разве это не учитывается?

Учитывается все, но только в том случае, если вопрос решается правовым методом: бабушка пытается получить опеку над ребенком, родитель пытается вернуть родительские права. Простое изъятие ребенка в обход правовой процедуры — это преступление, и мнение ребенка, какого бы он возраста ни достиг, правового значения не имеет. Каким бы абсурдным это ни казалось, но из прямого толкования норм Конституции РФ и Семейного кодекса РФ следует, что за любых несовершеннолетних вопрос их пребывания решают родители. Это довольно странно: человек шестнадцати лет решает самостоятельно вопросы медицинского характера в отношении себя, может устроиться на работу, может нести уголовную ответственность за совершенное преступление и в то же время быть зависимым от родителей в определении места своего проживания, места проведения досуга.

А если проживание с родителями угрожает жизни и здоровью ребенка, а бабушка забирает этого ребенка, правильно ли привлекать ее к уголовной ответственности?

Разумеется, неправильно. Поэтому Уголовный кодекс РФ предусматривает освобождение лица от ответственности при действиях в крайней необходимости. Если ребенку могут причинить вред, а человек его спасает, это крайняя необходимость.

Вы могли бы предложить какие-либо изменения в Уголовный кодекс РФ, которые позволили бы усовершенствовать уголовное законодательство, в частности решить вопрос об уголовной ответственности различных родственников детей?

Да, в моей работе изложены такие предложения. Но это социальная проблема, и такие проблемы нельзя решать исключительно нормами самой репрессивной отрасли права, а уголовное право как раз самое репрессивное. Нужно иметь комплексные механизмы, включающие и семейное, и гражданское право, чтобы порядок действий лиц в той или иной ситуации был предельно ясен.

Текст диссертации и видео с защиты на сайте СПбГУ.

А если говорить не только о детях, но о похищениях людей в целом, можно решить проблему с помощью правовых инструментов?

Можно предпринимать меры по совершенствованию законодательства, по принятию актов на уровне мирового сообщества, но преступность — это явление социальное, и эффективно снизить ее уровень можно, на мой взгляд, именно социальными методами.

Есть ли примеры стран, в которых проблема похищений была если не решена полностью, то сведена к минимуму?

С 1 сентября 2016 года СПбГУ получил право создавать собственные советы по защите диссертаций с присвоением ученых степеней СПбГУ.

В процессе исследования мне не встретилось такой страны, которая не имела бы в своем законодательстве статьи об ответственности за похищение человека. На мой взгляд, это свидетельствует о том, что это деяние характерно для любого государства и является «нормальным», насколько можно говорить о нормальности применительно к деструктивному поведению. Конечно, отмечается специфика похищений человека в разных странах. Например, в КНР довольно часто похищаются женщины с целью вступления в брак, что связано с демографической ситуацией (в КНР мужчин значительно больше, чем женщин). Думаю, что решить проблему похищения людей полностью вряд ли получится.

Расскажите, пожалуйста, немного о том, как проходила ваша защита.

Моя защита прошла в смешанном формате: члены комиссии, находившиеся в других странах и городах, присутствовали дистанционно. Конечно, это было специфично, но все прошло успешно, во многом благодаря долгому опыту удаленной работы в Университете. Процесс занял около 2,5 часа, мне поступило большое количество самых различных вопросов от членов диссертационного совета. Это был очень интересный опыт.

Сложно ли защищаться в СПбГУ по собственным правилам?

Мне кажется, защищаться по правилам СПбГУ не очень сложно. Все предъявляемые к кандидатам требования обоснованы, механизм подачи и проверки документов отлажен. Трудности лично для меня имелись в подборе иностранного специалиста, но допускаю, что это связано с темой моего исследования. Специфичным является отсутствие оппонентов: сами члены диссертационного совета выступают и оценщиками работы, и ее критиками. Поэтому, на мой взгляд, сложно не диссертанту, а людям, заседающим в диссертационном совете.

Как вы оцениваете необходимость публиковать работу на двух языках?

Публикация научной работы на иностранном языке, на мой взгляд, необходима: это решает ряд проблем по популяризации научных работ исследователей за рубежом, ведь далеко не каждый иностранный исследователь владеет русским языком в объеме, достаточном для изучения научных трудов.

Какие у вас планы теперь, после защиты? Получение кандидатской степени для вас открывает новые двери?

Безусловно, наличие кандидатской степени для меня имеет большое значение. Это способствует продолжению преподавательской деятельности в СПбГУ.

Кроме того, я уже подала заявку в Издательство СПбГУ на публикацию монографии, и в этом году мне бы очень хотелось, чтобы она увидела свет. Монографий о похищении человека в настоящее время издано не так уж много, поэтому моя работа может принести пользу.