Откуда взялся язык: взгляд с позиции дарвинизма

В рамках международной научной конференции «Нейробиология языка и речи» в СПбГУ профессор Оклендского университета Майкл Корбаллис прочел открытую лекцию о происхождении языка. Гости встречи узнали, какая речь появилась раньше — звуковая или жестовая, а также умеют ли крысы и сойки строить планы на будущее.

В начале лекции профессор обратился к более ранним теориям о происхождении языка. Он шутливо сравнил идею известного ученого-лингвиста Ноама Хомского с библейским сюжетом и отметил, что Хомский объясняет появление языка как чудо, которое внезапно случилось с Homo sapiens. Корбаллис же считает, что этот процесс можно объяснить с позиций учения Чарльза Дарвина — язык стал следствием медленного накопления эволюционных изменений.

Большие планы крыс и соек

Чтобы разобраться в этих непростых процессах, профессор Оклендского университета поставил цель — проверить предположение о том, что животные, как и люди, способны совершать «мысленные путешествия» (то есть представлять себе события прошлого или будущего, отдаленные не только во времени, но и в пространстве), а также что язык, необходимый для того, чтобы делиться результатами своих «мысленных путешествий» с другими особями, изначально появился именно в жестовой форме, а после этого эволюционировал в звуковую речь.

Под пристальным вниманием ученого оказался гиппокамп — часть лимбической системы головного мозга, которая участвует в формировании эмоций, а также в переходе информации из кратковременной памяти в долговременную. Именно гиппокамп активируется, например, у крыс, когда они вспоминают верный путь из одного конца клетки в другой.

Самое время задуматься о том, что люди — не единственные существа, способные мыслить, планировать, а также использовать эпизодическую память.

Профессор Оклендского университета Майкл Корбаллис

Другие интересные исследования говорят в пользу того, что животные, а именно кустарниковые сойки, умеют совершать «мысленные путешествия» во времени. Если сойкам дать возможность спрятать в грунте два вида лакомства — червей и орехи, а через небольшой промежуток времени (четыре часа) предложить откопать их, то птицы выберут именно червей — они больше их любят. Однако если разрешить сойкам выкапывать лакомства только спустя более длительный период (124 часа), то они выберут орехи, которые не так быстро портятся. Майкл Корбаллис предполагает, что сойки помнят не только место тайника, но и время, когда пища была спрятана. Возможно, в таком случае они понимают, что через 124 часа черви испортились и уже не пригодны в пищу.

Жесты против звуков

Во второй части выступления профессор рассказал, почему он убежден, что первична именно жестовая речь, а не звуковая. По его мнению, первая устроена не менее сложно, чем вторая: к примеру, жестовые языки обладают столь же глубокой грамматикой и с легкостью позволяют передать довольно абстрактные понятия.

«Мы все жестикулируем, когда говорим, — объяснил Корбаллис. — Жестикулируют как зрячие, так и слепые люди. Когда нам что-то нужно от человека, говорящего на другом языке, мы часто прибегаем к жестам и звукоподражанию. И только в крайнем случае к привычному звуковому языку. Причем языки глухонемых, исключительно жестовые, активируют те же области мозга, что и разговорный язык. Интересно, что повреждение этих областей мозга приводит к тому, что человек перестает понимать как слова, так и жесты. Вероятно, наши предшественники могли прежде овладеть жестовым языком, чем разговорным».

Более того, отметил профессор, звуковые сигналы тоже когда-то были жестами, однако наши предки были вынуждены постепенно освобождать конечности для различных занятий. Речевая функция как бы «поднималась» от кистей рук к артикуляционному аппарату. Конечно, люди могли понимать друг друга, читая по губам, однако такие движения очень плохо заметны на расстоянии, именно поэтому и пришлось добавить звук.

Профессор отмечает, что такие поздние эволюционные изменения, как контроль над звуками и над дыханием для того, чтобы производить определенные звуки, сформировали артикуляционный аппарат современного человека. Плоская форма лица Homo sapiens по сравнению с шимпанзе, говорит Майкл Корбаллис, связана именно с необходимостью приспособить голосовой тракт к членораздельной речи.

Как отметил исследователь, эволюция языка — это очень длительный процесс, который ни один ученый не сможет пронаблюдать на протяжении всей своей жизни. Однако, подчеркнул Майкл Корбаллис, каждое новое открытие в данной области приближает науку к решению непростых задач, связанных с происхождением языка.