«Я привык очень быстро обдумывать любые проблемы»

Михаил Мун, выпускник СПбГУ и обладатель «Хрустальной совы», был в этом году одним из самых ярких игроков «Что? Где? Когда?». В первой отборочной игре зимней серии он получил «Хрустальный атом» как лучший игрок команды Андрея Козлова. В ходе финальной игры сезона ведущий программы Борис Крюк вручил Михаилу еще одну награду — приз за самый яркий ответ года. Это стало прекрасным поводом вспомнить интервью Михаила Муна, которое он дал журналу «Санкт-Петербургский университет». В ходе него он рассказал, как сконцентрироваться в нужный момент и найти ответ, из кого должна состоять «команда мечты», а также что нужно знать, чтобы играть в «Что? Где? Когда?».

Михаил Валерьевич Мун в 1996 году окончил СПбГУ с дипломом математика. В «Что? Где? Когда?» начал играть в 1992 году, а спустя пять лет попал в Элитарный клуб. В 2002 году получил «Хрустальную сову». В 2020 году получил «Хрустальный атом» как лучший игрок команды Андрея Козлова, а также приз за самый яркий ответ года.

Много ли общего у «Что? Где? Когда?» и футбола? Можно ли сравнивать эти процессы?

Да, очень много общего. А быстрее всего мысль человеческая, так что за игровым столом все происходит куда быстрее, чем на поле. Мы за игру можем сыграть максимум 11 раундов, значит, 11 минут, а футбольный матч длится минимум 90 минут, так что у нас действие более интенсивное. Вообще в любой коллективной игре много общего. И если переходить к играм антагонистическим, то есть тем, в которых есть соперник, и из него еще выделить класс коллективных игр (потому что можно ведь играть с соперником и один на один), то у всех коллективных антагонистических игр будет гораздо больше общих черт, чем различий. Успех коллективной игры зависит от того, насколько команда за счет совместных усилий будет являть собой больше, чем просто сумму ее участников или их отдельных критериев. И мне кажется, что все коллективные игры именно о том, как научиться действовать эффективно и добиваться большего, чем если бы все действовали поодиночке.

Есть ли в «Что? Где? Когда?» разделение игроков по функциям?

У нас нет четко проработанной теории по построению команды, по крайней мере, не до такой степени, как в футболе. Есть ряд обязательных задач, которые нужно выполнить в ходе взятия вопроса, и есть люди, которые справляются с этими задачами лучше других. Одна из функций традиционно считается задачей капитана — выбрать правильную версию. Лучше, если кто-то это сделает авторитарно.

Еще команда должна ответить именно на заданный вопрос. Бывает так, что команда, полностью поняв суть вопроса, отвечает совершенно не на то. И есть такая функция, как «человек, держащий форму вопроса», задача которого в том, чтобы люди не забывали, о чем именно у них спросили.

Также есть игроки первого плана. Их задача — высказать первую мысль, когда задается относительно простой вопрос, часто именно она будет правильной. Но если все игроки в команде будут игроками первого плана, то такая команда никогда не возьмет сложный вопрос, вопрос с двойным дном, где как раз нужно отбросить первую версию и копать глубже. В хорошей команде есть игроки, которые вообще не занимаются отловом первых версий, для этого есть Александр Друзь, Максим Поташев или Илья Новиков, а сразу начинают думать дальше. Но это не означает, что «игроки первого плана» отвечают только на самые легкие вопросы. Как в футболе: задача нападающего — забивать голы. Нельзя сказать, кто лучше: Кержаков (нападающий) или Анюков (защитник) — это разные амплуа. И те же Поташев и Новиков — очень глубокие игроки, они могут брать и легкие, и сложные вопросы.

А у вас какая функция в команде?

Все считают меня интуитом. Дело в том, что на вопросы все смотрят по-разному. Кто-то логически, кто-то даже эстетически. У меня своя тактика работы с вопросом. Я исхожу из того, что вопрос написал человек, он его почему-то написал, и другой человек, который этот вопрос отбирал, почему-то его на стол положил. Я пытаюсь проникнуть в логику автора вопроса и логику редактора. Это довольно редкий путь, большинство игроков используют другие подходы. Так что функции есть самые разные, и лучшей будет та команда, которая будет их сочетать не в ущерб друг другу.

Насколько в телеверсии важен элемент шоу? Казалось бы, люди сидят за столом, думают, разговаривают, ничего особенного не происходит. Но на это очень интересно смотреть. При подборе команд учитывается, интересно ли будет смотреть на этих людей?

Основатель игры Владимир Яковлевич Ворошилов говорил, что ему неинтересна игра в вопросы и ответы, ему интересно, как человек проявляется как личность в экстремальной ситуации в короткий промежуток времени. То есть вопросы нужны только для того, чтобы такую экстремальную ситуацию создать. А прямой эфир невозможно обмануть, невозможно сыграть какую-то роль; прямой эфир — это такая идеальная линза, через которую каждый виден таким, какой он есть. Поэтому отбираются люди, которые будут интересны вот в таких условиях, которые смогут раскрыться, создадут какую-то особенную атмосферу. При этом здесь есть игра и в математическом смысле, и немного в театральном. Нас отбирают и с учетом того, как мы ведем себя в этих условиях.

Какие вопросы самые сложные?

Никому не интересны вопросы на знание типа: «Какова длина береговой линии Канады?» Такой вопрос не возьмет никто из знатоков, и никому из зрителей не будет интересно смотреть за его обсуждением.

Интересны те вопросы, которые позволяют догадаться. Полезная функция в команде — уметь развернуть вопрос под другим углом. Вопросы на самом деле часто бывают простыми и понятными, и задача автора вопроса — скрыть и задрапировать его простоту. И если кто-то может взять на себя раздрапировку вопроса — это очень полезная функция. Иногда после этого оказывается, что там и думать не над чем.

Лично мне больше всего нравятся вопросы из разряда «продолжите цитату» — те, где для ответа надо подумать как кто-то другой. А сложнее играть вопросы, когда на стол выносится некий непонятный предмет, и надо догадаться, как это можно использовать. Это мне неинтересно.

Существуют ли какие-то профессиональные секреты в том, чтобы сконцентрироваться и вспомнить то, что ты знаешь, именно тогда, когда нужно, учитывая уровень стресса? Бывает так: выходишь с экзамена, и тут осеняет: «Да я же это знаю!»

Во французском языке есть такое выражение: «дух лестницы» — это состояние, когда в процессе разговора не можешь найти необходимые слова и аргументы, а после его окончания внезапно придумываешь хорошие доводы и ответы. Часто это озарение приходит на лестнице, на ступеньках к выходу, отсюда и название. Бывает так, что правильный ответ приходит на 65-й секунде. Например, когда ведущий задаст наконец наводящий вопрос.

Классический пример: финал, счет 5:5. Елизавета Овдеенко играет суперблиц, уже ответила правильно на два вопроса... В ответе нужно было закончить фразу, автором которой была Агата Кристи, биографию и творчество которой Елизавета знает очень хорошо: «Разбитая посуда приносит счастье, но только...»

Первая версия, которая приходит на ум, — продавцу посуды. А в суперблице ты один на один со своей первой версией, ее не с кем обсудить, поэтому если у тебя уже есть одна версия — придумать вторую практически нереально. И после ответа ведущий спрашивает: «А кто по профессии был муж Агаты Кристи?» Тут Елизавету осенило: он был археологом. И вся страна в прямом эфире видит ее сильную и искреннюю эмоцию. Вот ради этого, ради катарсиса, наверное, и нужна такая передача.

Я стараюсь практиковать рациональный подход к жизни, поэтому перед игрой делаю простые вещи, которые с точки зрения биохимии точно помогут работе мозга: стараюсь прогуляться, чтобы насытить мозг кислородом, ем шоколад. Насколько это влияет на результат, сказать сложно, но в любом случае это не повредит.

Как выбирают того, кто будет играть суперблиц? Это тот, кому сегодня больше всех везет? Кто лучше отвечает?

Везет всем всегда одинаково, я в этом плане материалист. Суперблиц — это всегда три простых вопроса, на которые большинство людей в обычной ситуации даст правильные ответы. Вопрос в том, что надо сделать это здесь и сейчас, в данных условиях, и капитан оценивает, кто из игроков может сделать это лучше других. И еще один нюанс: если такое случается при счете 2:1, к примеру, и есть еще время отыграться, кого из игроков в случае неудачи (а в 90 % суперблиц — это проигрыш) это не выбьет из колеи.

Опыт «Что? Где? Когда?» полезен в работе? Или мешает?

И так, и так. С одной стороны, я привык очень быстро обдумывать любые проблемы, включаюсь и работаю прямо сейчас. А вот минус в том, что если мне сказать: «Вот завтра у нас переговоры, ты подумай, что и как», — подумать заранее я не могу, только здесь и сейчас.

Что для вас источник знаний? Читаете перед сном толковый словарь или энциклопедию? Толстые журналы?

На этот вопрос уже ответил Владимир Ворошилов. Он сказал, что вопрос должен быть таким, чтобы для успешного ответа на него необходимы были только знания в пределах школьной программы. Поэтому надо просто хорошо учиться в школе и иметь широкий кругозор, быть наблюдательным, стараться замечать неочевидное. А читать энциклопедию перед сном для знатока скорее даже вредно. Само по себе знание самодостаточно, оно не подразумевает сомнения, а нет сомнения — нет догадки. Знание исключает догадку, ведь догадка начинается с того, что ты себе говоришь: «Я не знаю». Хорошая игра в «Что? Где? Когда?», как и научная мысль, начинается с осознания границ своей компетентности.

Полную версию интервью читайте в журнале «Санкт-Петербургский университет».