Материалы приема граждан

№ 137
от 26.08.2014

По традиции во вторник, 26 августа, прошел очередной прием граждан в здании Двенадцати коллегий. Обязанности ректора во время приема исполнял проректор И. А. Дементьев. Некоторые из вопросов имеют общественное значение, выходят за рамки личного. О них мы и рассказываем здесь.

Вопрос о правомерности использования площадей Университета

На прием к ректору пришел сотрудник Р. Э. Кеворкянц, работающий на позиции постдока, ранее обратившийся к ректору с заявлением по поводу неправомерности использования площадей Университета, в которых оборудована сауна. По мнению сотрудника, в ресурсном центре «Геомодель» его директором Е. Ф. Михайловым организована сауна, «как бы за свои деньги». Как выяснилось в ходе разговора, иных деталей Р. Э. Кеворкянцу не известно. Информация, по его словам, «была получена от сотрудницы Университета (он назвал ее должность), с которой он проживал некоторое время вместе».

По мнению Р. Э. Кеворкянца, поскольку сауна не имеет отношения к профессиональной деятельности Университета, то директор должен был «по-хорошему» арендовать эту площадь у Университета и «платить какие-то налоги». Поскольку Университету площадей постоянно не хватает, то, когда человек «берёт и своим велением организует сауну», то это «не совсем правильно».

Р. Э. Кеворкянц сообщил, что он прочитал ответ на свой вопрос в Виртуальной приемной, из которого он узнал, что сауну «несколько лет назад уже демонтировали» (см. ответ проректора Г. С. Васильева). Н он хотел бы еще сообщить, что, насколько ему известно, «сауну демонтировал сам директор». Хотя посетитель этого не видел, но слышал от той же сотрудницы. На взгляд заявителя, «отреагировал директор правильно». Нет необходимости сотрудникам устраивать сауну.

На вопрос и. о. ректора о том, какие последствия заявитель ожидает от сделанного обращения, Р. Э. Кеворкянц ответил: «Ну, наверное, выговор или порицание директору». На вопрос о том, как правильно поступить, если представленная информация не соответствует действительности, посетитель отреагировал так: «Что значит — не соответствует? Я лично видел эту сауну, я был в этом центре, я пытался получить там работу два года назад. Директор меня не взял, видимо, из личных побуждений, потому что мы были друзьями с... (он снова назвал должность своей подруги). Я думаю, тут некоторые личные моменты есть...» На вопрос, что же вынудило его ждать два года для «восстановления справедливости», посетитель ответил, что в ту пору он был в Университете недолго и после уехал за границу.

Вопрос о правилах проведения научных конкурсов

К ректору обратился профессор Университета Г. М. Швед с предложением исключить требования по наукометрическим показателям для сотрудников Университета при проведении университетских конкурсов со следующей мотивацией: «Я понимаю, когда кто-то подает на грант из других учреждений, то мы их не знаем. Но своих-то мы знаем!»

На встречный вопрос и. о. ректора И. А. Дементьева: «Что скрывается за словом "знаем"? Ведь когда человек демонстрирует научные публикации, на мой взгляд, это и есть то, как мы его знаем. У этого человека такие-то публикации, в таком-то журнале, с таким-то импакт-фактором. Он так известен. Вы это имеете ввиду под "знаем своих"?» — профессор ответил согласием. Тогда зачем делить всех на «внешних» и «своих»? Профессор отреагировал: «Но мне же чуть-чуть не хватило, и я уже лишен возможности участвовать в конкурсе...» И. А. Дементьев рассказал, что условия проведения конкурсов все время совершенствуются, потому что все время возрастают требования к Университету. Самый простой пример: постоянно увеличивающиеся показатели эффективности, установленные для СПбГУ Программой развития. И любой работник — это часть Университета. Следовательно, он тоже должен удовлетворять все более высоким требованиям. Что произойдет, если мы будем все время понижать планку для работников, в настоящее время работающих в Университете, но увеличивать требования к другим участникам конкурсов?.. Профессор согласился с этой аргументацией и. о. ректора.

Но тут же попробовал предложить другой подход — «растянуть» требования на 10-летнюю ретроспективу. Учитывать то, что сделано за предыдущие 10 лет. На вопрос и. о. ректора о том, приведет ли это к тому, что в конкурсе каждый раз будут участвовать все более успешные ученые, профессор ответил: «Да более хороших нет! Скажем, не смогу я участвовать в конкурсе, потому что очень острая конкуренция. В результате в Университете останутся только сверхуспешные. Сегодня сверхуспешный "на коне", а завтра уже нет. Я это наблюдал неоднократно за свое время. Наша лаборатория уже потеряла то, что было в начале нулевых годов. А ведь она в свое время получила самый большой грант Сороса — около 60 тысяч долларов, тогда как средний был 25».

То есть тогда, дополнил И. А. Дементьев, она была тем, кого вы сейчас называете сверхуспешным? И тогда это было нормально, что были сверхуспешные, и они получали гранты?.. Профессор согласился: «Да, она была. Нет, я не считал себя никогда лучше других. Просто я публиковался за рубежом и делал это регулярно. Это было трудно, даже приходилось "пробивать" в министерстве разрешение, приходилось даже в ЦК письмо писать в свое время для того, чтобы публиковаться за границей. В результате меня знали. Других, не хуже меня ученых, просто не знали. Поэтому я получил самый большой грант. Работа действительно была хорошей. Американцы ее повторили только через 10 лет. Потом мы эксперимент этот потеряли... Сейчас мы потеряли некоего молодого сотрудника в результате именно того, что не было денег. Но мы еще потеряем тех, кто остался там — постарше, кто может вырастить кого-то молодого. Перед вами некая конкретная ситуация. По-разному бывает временами. Сначала у тебя всё идет, потом — нет. Неравномерное, как говорится, научное развитие...»

И. А. Дементьев предложил сделать из этого вывод: кто-то же должен определять количество тематик? Кто это может определить, если не проводится конкурс? Как это решение должно формироваться? Профессор сказал, что это в какой-то степени лотерея. Для того, чтобы получить наивысший балл, нужно, чтобы рецензент был узким специалистом. Чтобы разные направления, достаточно узкие, были представлены равным количеством людей, в них работающих. И профессор привел следующий пример: «Я занимаюсь верхними слоями атмосферы. Там есть нейтральная область и есть плазма. Плазма была очень популярна в 1950-1960 годах. А я занимался нейтральной. Мы приезжали на всесоюзные конференции — нас было мало, а плазменников очень много. А почему их было много? Потому что любой педвуз мог купить ионосферную станцию. Следовательно, используя простую аппаратуру, можно было получать информацию. Плазменников много и сейчас, и все они пишут про верхние слои атмосферы. Я подаю заявку, а оценивать будут они, и скажут: "Да, это важно, это нужно". Но мне они 1 или 2 балла сбросят, а в своей области они поставят человеку самый высокий балл. В результате я могу никогда не получить гранта. А на самом деле есть проблемы в области, которой я занимаюсь. Вот, например, слой от 100 до 130 км — в нем до сих пор не доказан закон сохранения энергии. Охлаждение не компенсируется нагреванием. И это никого не волнует. А те, кто занимается плазмой, они уже мельчайшие детали исследуют... Так что на самом деле существует неравномерность, которая зависит от многих случайных факторов. Я подавал на грант в Университете в прошлом году — это две совершенно новые тематики. Никто за рубежом сейчас этим не занимается. Но мы не можем это продвинуть. Хотя и получаем относительно высокие баллы, но по конкурсу не проходим...»

И. о. ректора отметил: «Если вы не удовлетворяете условиям конкурса, то возможности принять участие в нем нет. Но если нет конкурса, то как можно принимать решение при ограниченном финансировании? А оно ограничено, что в государстве, что в Университете. Как, если не на конкурсной основе, принимать решение о финансировании работ?» И в этот раз профессор согласился: «Ладно, я согласен. Это плохо — то, что я вам рассказал. Но во всяком случае я каждый раз могу участвовать, и какая-то вероятность у меня есть. Эти требования в значительной степени искусственные. Рассматривается не работа, а состояние моих сегодняшних исследований. Завтра оно изменилось, но конкурс уже прошел. А потом люди уйдут. Например, один конкретный человек, если я его не поддержу, будет вынужден заниматься каким-то другим направлением, чтобы жить. Значит, в следующий раз я уже и не смогу подать заявку на свое направление...»

И. А. Дементьев отметил, что такой риск есть. Но требования к научно-педагогическим работникам о наличии у них научных публикаций соответствующего уровня формулируются не только в этом случае. И это не вчера произошло. О том, что количество публикаций является одним из наукометрических критериев при проведении разного рода конкурсов, известно в Университете всем уже не первый год. О том, что нижняя планка этих критериев все время будет подниматься, тоже известно уже не первый год. Если это известно заранее, то почему нельзя удовлетворить этим требованиям, понимая, что они будут такими? Профессор уточнил, что он не предполагал, что в этот раз будут такие требования. Кроме того он сообщил, что участвовал в конкурсах РФФИ два-три раза за последние годы и в федеральных целевых программах. И там тоже конкуренция.

И. А. Дементьев предложил рассмотреть другие варианты: если работник может уйти в случае, если грант не будет получен, то что мешает этому человеку участвовать в конкурсе на должность научного работника? Тем более, что именно профессор Г. М. Швед в прошлый раз обращался к ректору с предложением проводить конкурсы на должности научных сотрудников (см. Материалы приема граждан от 20.03.2012, п. 3). Теперь конкурсы проводятся. Почему человек, о котором идет речь, не может в этих конкурсах участвовать? Конкурсы объявляются десятками на замещение должностей научных сотрудников, научно-педагогических работников. Почему он в них не участвует? Почему он считает, что кто-то должен ему это обеспечить?

Профессор сказал, что раньше он помогал работнику писать статьи по этой тематике. Но теперь ему нужно закончить учебник, и нет времени писать статьи. И вот из-за такого стечения обстоятельств у этого работника нет достаточного количества публикаций. Несмотря на то, что он создал вычислительный код, которого сейчас нигде в мире нет. Надо вытащить этого человека, чтобы помочь ему опубликоваться... И. о. ректора попросил уточнить, закончено ли создание вычислительного кода, зарегистрирован ли этот программный продукт, оформлены ли на него права интеллектуальной собственности? Последовал ответ: «Нет, этим мы не занимались. Потому что времени не хватает. Это же все довольно трудно. Приходится выбирать, что делать. Это индивидуальные особенности данного человека в данном случае. Я сам этому не рад, что у него такие индивидуальные особенности. Заставляю его писать статьи. Вот он сейчас пишет статью и наконец-то опубликует, я надеюсь. Он все время новым занимается, но писать заставить его очень трудно. Раньше я ему помогал, а потом не смог. Закончу учебник — буду помогать снова».

И. А. Дементьев отметил, что именно такой выбор и привел человека к этой ситуации. Ведь логичное завершение и даже, отчасти, суть научного исследования состоит именно в публикации его результатов. Профессор отметил: «Я с вами абсолютно согласен». Если есть человек, который осуществляет только часть работы и не осуществляет другую часть, может ли он быть научным сотрудником? Правильно ли даже ходатайствовать в этом случае?

И. о. ректора привел следующий пример: представьте, например, что проректор по экономике выполняет часть своей работы: пишет приказ о том, что по итогам учебного года преподавателям должна быть выплачена премия. А вторую часть — подпись этого приказа — не совершает. Разве получат преподаватели премию? Может ли Елена Григорьевна Чернова в этом случае быть проректором?.. Профессор ответил: проректором она не может быть.

И. о. ректора продолжил: «А чем отличается работа Елены Григорьевны как проректора от работы того человека, о котором мы с вами говорим? Ничем. Такая же работа. Такие же обязанности. Замечу, обязанности. Не желания или возможности, а обязанности. И у научного сотрудника такие же обязанности... Если человек не готов соответствовать таким требованиям, то у него есть и другие возможности. Если человек сосредоточен на создании программного продукта, то почему и эта работа не завершается должным образом? Ведь программный продукт создан только тогда, когда он в установленном порядке зарегистрирован и для него подготовлена эксплуатационная документация. Только тогда этот продукт представляет собой интеллектуальную собственность. Только тогда публикации, сделанные на основе этого продукта, будут приниматься в серьезные журналы. Кроме того, тогда наверняка появятся коллеги, которые захотят воспользоваться им, и у вас появятся партнеры. И эта работа не доведена до конца».

У профессора была другая точка зрения: «За все время я знаю только один случай регистрации. Создатели большого программного продукта стараются этого не делать. Мы же все друг друга знаем и доверяем. Мы знаем, что вот у этого человека очень хорошая программа. К нему обращаются, пишут совместные работы, но никто от него не требует документа, что это зарегистрированная программа...» А затем спросил, что же можно все-таки сделать, как исправить ситуацию для этого человека?

И. о. ректора ответил, что исправить можно тремя способами. Первый: иметь пять публикаций и участвовать в следующем конкурсе. Второй: тем людям, которые по каким-то причинам теперь не смогут получать те деньги, на которые рассчитывают, участвовать в объявленных конкурсах на должности НПР на полную ставку. Третий: если есть программный продукт, надо зарегистрировать, получить Университету на него права. И заметил, что человек, который его создал, получит за это деньги.

Профессор пообещал передать эту информацию работнику: может быть, это его вдохновит.

Вопросы о конкурсе научных проектов и о поступлении в магистратуру

Еще один блок вопросов профессора Г. М. Шведа касался недавно объявленного конкурса научных проектов.

Надо ли формировать коллектив исследовательской лаборатории на срок реализации проекта, или это виртуальная лаборатория? То есть могут ли люди остаться на прежних должностях и только «как бы состоять» в лаборатории? Или они должны покидать занимаемые ранее должности? Но тогда, когда заканчивается проект, они «зависают» в воздухе

И. А. Дементьев ответил, что речь не идёт и не может идти о создании виртуальных лабораторий. В этом нет смысла. Речь идет о создании реальных исследовательских лабораторий, и люди в них попадают на конкурсной основе. При этом работа планируется не только на срок действия гранта. Но если по окончании финансирования эта лаборатория дальше продолжать свое существование не будет, то у людей, которые в ней работали, есть возможность участвовать в конкурсах на замещение других должностей. Тем более, что при условии выполнения требований гранта у этих работников будут прекрасные стартовые наукометрические показатели — все те статьи, которые указаны в требованиях, он будет иметь в своем багаже. Так что у него появляются конкурентные преимущества, и он не «зависает». А для того, чтобы не было промежутков, человек должен заранее озаботиться своей судьбой.

Профессор отметил, что это правильный подход, но он считает, что многие люди не захотят лишаться своего настоящего места, даже если они сейчас получают меньше.

Финансирование публикаций

По мнению профессора, за публикации надо платить. Где-то тысяча долларов за публикацию. Потому что практически все иностранные журналы берут деньги за публикации. И. о. ректора ответил, что Университет компенсирует эти расходы. Этот вопрос находится в компетенции проректора по научной работе.

Профессор с удовлетворением отнесся к этой информации, но сказал, что он был первым, кому в 2011 году Университет компенсировал оплату публикации. Но следующему человеку уже было тяжело. И. А. Дементьев подтвердил, что деньги всегда добывать тяжело: и научно-педагогическим работникам — для увеличения своей собственной зарплаты, и ректору — для увеличения бюджета СПбГУ.

Требуется привлечение сторонних средств вплоть до 30 % в третьем году работы по гранту? Обычно при написании заявки еще нет проектов на третий год — профессор спросил: что нужно написать на третий год?

И. А. Дементьев сообщил, что руководитель должен взять на себя эти обязательства. И, как следствие, пытаться получить гранты, которые привлекут необходимую сумму. Неисполнение этих обязательств будет иметь негативные последствия.

Вопрос о качестве публикаций

По ряду направлений («биомедицина», «нанотехнологии», «информационные системы» и «экология рационального природопользования») требуется в общей сложности за три года опубликовать 16 статей с импакт-фактором не ниже 4.

Профессор выделил те журналы, которые относятся к рациональному природопользованию в области атмосферы, и обнаружил всего два журнала, импакт-фактор которых превышает 4. Параллельно он выделил журналы по плазменной тематике — там вообще до 4 ни один не достает. То есть, по мнению профессора, при составлении требований не был проведен достаточный анализ. Вот, например, «самые знаменитые, престижнее не бывает», издания Американского геофизического общества (Journal of Geophysical Research) или Американского метеорологического общества (Journal of the Atmospheric Sciences) имеют максимальный импакт-фактор около 3. А пара журналов, у которых импакт-фактор выше 4, по мнению профессора, не столь популярны и не столь престижны.

Невозможно, считает профессор, в таких серьезных журналах опубликовать все 16 статей. Тем более, там сложная процедура публикации. Обычно эти журналы помещают сначала статьи на сайт, и идет коллективное рецензирование. Много времени затрачивается на подготовку ответов на все замечания. Там рецензенты не анонимные, но зато их очень много. «Я хочу сказать, что удовлетворить этому условию, чтобы 16 статей были опубликованы в журналах с импакт-фактором не ниже 4, по данной тематике практически невозможно. Это же лотерея — возьмут статью или нет...» — сказал профессор Г. М. Швед. Поэтому, по мнению профессора, планку надо снижать, по крайней мере до 3.

И. А. Дементьев ответил, что ситуацию, конечно, анализировали. Конечно, производился анализ с позиции: а есть ли принципиальная возможность публиковаться в таких журналах и есть ли такие журналы в наличии по тем или иным областям. Такие журналы есть, но опубликоваться в них сложно. Так ведь и уровень исследований, который требуется от участников конкурса, довольно высокий, и он должен подтверждаться возможностью публикации в этих журналах. Снижать планку означало бы снижать требования к уровню научных исследований... Для выбора иных журналов нужны аргументы. Есть ли иной критерий, кроме импакт-фактора?

Профессор сказал, что импакт-фактор определяется еще и тем, сколько работает в данном направлении людей. Если в данном направлении работает мало людей, то, соответственно, и ссылок будет меньше. И. о. ректора согласился, но отметил, что количество работающих в конкретной области людей определяется прежде всего уровнем заинтересованности заказчиков (предприятий, научных фондов, государственных органов, которые финансируют исследования). Кроме того, обсуждаемые гранты — далеко не единственный способ финансирования научных исследований: «Если конкретные исследования, о которых мы говорим, не удовлетворяют условиям или требованиям этого конкурса, это не значит, что они не могут вовсе финансироваться. Это значит, что именно с помощью этого инструмента они финансироваться не могут. Значит, надо искать другие инструменты».

В завершение этой части беседы И. А. Дементьев спросил, почему возникающие вопросы обсуждались «на кафедре»? Что помешало коллегам прочитать не только приложение к приказу, но и сам приказ об объявлении конкурса? Там точно написано, кто именно уполномочен давать разъяснения по организации этого конкурса. А там написано, что уполномочен давать разъяснения проректор по научной работе Сергей Павлович Туник, приведен его телефон и электронная почта.

Согласившись с И. А. Дементьевым, профессор затронул еще одну тему: конкурс в магистратуру

Он сказал, что из пяти студентов, входивших в бакалаврскую группу по физике атмосферы, прошел в магистратуру только один человек. Тогда как в предыдущие годы все бакалавры становились магистрами. Конечно, можно сказать, что они хуже других, даже наверное хуже. Но тем не менее, именно с этими людьми, которые сейчас кажутся хуже других, и приходится работать в магистратуре. Конечно, они звезд с неба не хватают. Однако рабочая квалифицированная сила всегда нужна для того, чтобы писать те же самые статьи. Более того, бакалавры-астрономы опередили наших атмосферщиков, но тоже не попали. К сожалению, не все кафедры на физическом факультете имеют, по мнению профессора, блестящих студентов: «Один человек у нас прошел — это действительно хорошая, сильная студентка. Остальные не прошли. Такое случилось впервые и было для коллег неожиданностью...» Он спросил, почему бы не зачислить и их, или хотя бы какую-то часть — тех, что получше. Тем более, что в аспирантуру у физиков недобор. А количество денег, которые получает магистрант — это в четыре раза меньше, чем получает аспирант. Почему бы не перекинуть от стипендий аспирантов деньги на магистрантов?

И. о. ректора сообщил, что государство заказывает Университету определенное количество обучающихся в магистратуре и в аспирантуре, и оно именно за это платит Университету деньги. Более того, Университет каждый год участвует в конкурсе для того, чтобы получить эти места. Поэтому мы обязаны выполнить план приема и в магистратуру, и в аспирантуру.

На приеме граждан присутствовала Вера Свиридова (редакция журнала «Санкт-Петербургский университет»).

Статистика

26 августа на прием пришли три человека: студенты (0), аспиранты и соискатели (0), профессора и преподаватели (2), сотрудники (1), не работающие в СПбГУ (0). Рассматривались восемь вопросов, в том числе по темам: образование (1), наука (5), общежития (0), работники и коллективы (1), социальные вопросы (0), Университет и мир (1), прочие (0). Прием начался в 16:30, закончился в 18:50.