На сайте Юридического факультета можно найти краткую справку: «Кропачев Николай Михайлович, декан ЮФ, ректор СПбГУ, д.ю.н., профессор, заведующий кафедрой уголовного права, председатель ученого совета ЮФ СПбГУ...» С биографией Николая Михайловича желающие могут ознакомиться в разделах «Преподаватели», «Выпускники», «Кафедра уголовного права», «Ученый совет» или «Администрация». Но что стоит за этой лаконичной информацией? Каким его представляют коллеги?

​Накануне 50-летия Н.М.Кропачева мы попросили профессора кафедры уголовного права Юридического факультета Вадима Семеновича ПРОХОРОВА, почетного профессора СПбГУ, рассказать о юбиляре.

— Когда вы впервые обратили внимание на студента Кропачева?

— Легкий вопрос... Когда он учился на втором курсе. А я, тогда еще доцент, вел у них в группе практические занятия по общей части уголовного права. Студент Кропачев выделялся на общем фоне. Видно было, что он готовится к занятиям, умело выступает, отстаивая свою точку зрения... Знаете, есть студенты, внешне мало активные, которые слушают, но предпочитают отмалчиваться. А Николай Кропачев всегда активно участвовал в работе группы, и при этом, свободно владея речью, вступал в дискуссии.

Наше сотрудничество перешло на третий курс, когда я у той же учебной группы вел семинарские занятия уже по особенной части уголовного права. Два года мы с Николаем были, что называется, в одной упряжке. Впечатление он производил хорошее — как один из самых лучших, думающих, рассуждающих студентов.

На третьем курсе студенты закончили изучать курс уголовного права. Н.М.Кропачев Но для 4 курса я читал довольно любопытный спецкурс «Основные проблемы уголовного права». На лекции спецкурса студенты приходят добровольно, с любой кафедры, по выбору — приходят те, кому интересна тематика. Ко мне пришли многие — в том числе и Николай Кропачев. Споры были жаркими — мы сосредоточились на обсуждении сложных дискуссионных вопросов.

Что такое ответственность? Это была главная проблема, которая нас волновала. Мы шли от более узкого вопроса: что является основанием уголовной ответственности? Вина человека, состав преступления или сам факт преступления... Вопрос этот не был решен в правоведении, специалисты отстаивали разные точки зрения. Но мы исходили из того, что уголовная ответственность — только одна из сторон ответственности социальной. Ответственное поведение личности — это исполнение человеком своей социальной роли, своего долга. Это позитивный аспект социальной ответственности. Но есть и негативный: если человек не выполняет требования долга, а тем более поступает вопреки социальным нормам, тогда включается механизм принуждения. Так работают, в частности, нормы уголовного права. И ответственность заключается в исполнении долга либо добровольно, либо по принуждению... Проблема, которую мы решали, была живая, незаурядная. И соображения студента Кропачева на эту тему перекликались с моими.

— Затем была дипломная работа Николая Кропачева — и вы стали его научным руководителем...

— Да, тематика его дипломной работы естественным образом вытекала из наших обсуждений. Защитил он ее, конечно, на «отлично», и мы рекомендовали его в аспирантуру по кафедре уголовного права. Это было вполне естественное продолжение его обучения на факультете. Склонность к теоретическому мышлению, хорошо поставленная речь, навыки ведения дискуссий — эти качества помогали Николаю. Его научным руководителем при подготовке кандидатской диссертации стал профессор Н.А.Беляев. Но наше сотрудничество продолжалось.

— Николай Михайлович считает вас и академика Ю.К.Толстого своими учителями...

— Что скрывать, мне приятно такое мнение. И действительно, я имел некоторое отношение к его становлению как человека, как ученого и как администратора... Но тут важно другое, и я не случайно подробно рассказывал о наших дискуссиях тех лет. Тема ответственности и справедливости волновала его, что называется, с младых ногтей. И эти размышления формировали его идеологию, мировоззрение. Именно тогда, в 17–18 лет, закладывался нравственный фундамент администратора Кропачева — с понятий о должном, о справедливом. За все годы, что мы с ним рядом, он ни разу не позволил себе нелояльного отношения к человеку. Он убежден: всё должно быть основано на законе, это единственный способ достичь справедливости.
Хотя из-за прямолинейного стремления к справедливости он может быть достаточно жестким, его действия могут кому-то не нравиться. Но быть добреньким для всех и быть справедливым — разные вещи. Доброта безмерна, а справедливость соизмеряет должное с тем, что есть на деле, и выносит свой вердикт. Вердикт не всегда приятный. Но столь же бескомпромиссно он судит и самого себя.

— Вадим Семенович, под вашим руководством вырастал не только Кропачев-студент или аспирант, но и Кропачев-руководитель. В 1993 году вас избрали деканом Юридического факультета...

— И я пригласил Николая на должность первого заместителя, он к тому времени был уже доцентом. Ситуация на факультете была тяжелая, и мы вместе
решали, что делать. Подвалы были затоплены водой, потолки обваливались, треть стекол разбита, было холодно и противно. Даже стульев не хватало, и
студенты таскали их с собой из одной аудитории в другую... Нас было не так много, но мы собрались и решили: сделаем факультет таким, каким он должен
быть, каким мы хотим его видеть. Решили: мы не начальники, мы — обслуживаем факультет.

Для того чтобы привести факультет в нормальный вид, нужны были средства. Где их взять? Родилась идея, как заработать деньги. Профессор А.А.Собчак,
бывший тогда мэром Санкт-Петербурга, предложил обучать праву депутатов Ленгорсовета. Это и был первый набор специального юридического факультета
по переподготовке кадров. Теперь бывшие депутаты занимают разные посты и с гордостью говорят, что закончили Юридический факультет СПбГУ...
Деканом специального юридического факультета стал Н.М.Кропачев, постепенно спецфак развивался, платные формы обучения устраивали всех. На зарплату мы тратили малую часть заработанных денег — так решили в самом начале. Но имея финансовые ресурсы, мы взялись за решение бытовых вопросов: осушили подвалы, починили крышу, постепенно отремонтировали помещения. У Кропачева, в отличие от меня, сильная хозяйственная жилка. И он был душой процесса преобразования факультета.

Вместе мы побывали в США и посмотрели на организацию учебного процесса там. Увидели, как там оборудованы библиотеки, какую важную роль они играют в западных вузах. Вернулись — и взялись за реорганизацию библиотеки нашего Юридического факультета, которая была в запущенном состоянии. Иностранный фонд гнил, большинство книг были недоступны для читателей. Работала библиотека по минимуму: выдали учебники — собрали учебники.
Так было... А сейчас библиотека Юридического факультета — одна из лучших в Европе. И я считаю, вполне заслуженно Н.М.Кропачев (вместе с другими сотрудниками факультета) стал лауреатом премии Президента России в области образования за создание новых технологий обучении на базе библиотечного информационно-компьютерного комплекса.

Работали мы тогда дружно, не жалея времени. Приходили на работу каждый день (раньше такого не было — всегда удавалось выкроить денек-другой, чтобы передохнуть...). Наши отношения никогда не омрачались разногласиями или недомолвками. Субординация была четкая, но отношения дружеские.

— Платные формы обучения, можно сказать, спасли Университет в годы резкого падения бюджетного финансирования. Примеру Юридического факультета последовали и другие — тогда же, в 90-е годы ...

— То, что Николая Михайловича избрали ректором, наглядно демонстрирует тот факт, что другие деканы признали его лидером. Это отношение складывалось постепенно. А вначале не все понимали нашу политику. Стремление заработать некоторые отождествляли с рвачеством. Хотя Юридический факультет много делал на благо Университета: отремонтировали здание на 22-й линии, еще одно — на 6-й линии (там находится Издательство СПбГУ) и ряд других зданий. И постепенно от недоумения, непонимания общественное мнение пришло к одобрению. Другие факультеты тоже пошли по этому же пути, вводя платные формы обучения.

Сегодня Университет избавляется от болезненных симптомов самоуспокоенности. От декларации «Мы первые, мы лучшие» постепенно переходим к нормальной деятельности. Работы выше головы. Нужно прийти к естественному порядку, когда люди делают свое дело спокойно, обыденно, как дышат... А то, что мы действительно лучшие, пусть скажут другие.

Курс Н.М.Кропачева на усиление роли факультетов очень логичен. Университет — громоздкое сооружение, и управлять им из одной точки невозможно, будь руководитель хоть семи пядей во лбу. А путь разумной самостоятельности факультетов — при соблюдении контрольных (прежде всего финансовых) функций за ректором — открывает определенные творческие возможности для развития. Решение тех или иных вопросов идет гораздо быстрее и эффективнее, когда у деканов факультетов развязаны руки, и они действуют самостоятельно.

— Вадим Семенович, задам прямой вопрос: какие качества личности Николая Михайловича Кропачева вы цените?

— О его высокой работоспособности мы уже говорили. Еще важно его умение четко поставить цель и следовать к ней прямым курсом. А в отношениях с людьми ценно его внимание, деликатность, умение слушать. Он не обижает, даже если приходится идти против желания человека. Поэтому как администратор и как человек он мне симпатичен.

Бывает, человек приходит к декану или к ректору с какой-то просьбой. Но не всякое желание может быть удовлетворено, хотя любой человек рассчитывает на сочувствие. И Николай может выслушать и понять любого — это талант, который необходим любому администратору, но не все им обладают. А у него это естественное свойство, которым нужно дорожить.

С этим связано еще одно — благодарное, я бы назвал, отношение к старшему поколению, дух внимания, заботы о ветеранах. Люди стареют, это естественно, но с факультета никто из пожилых не был уволен. Часть нагрузки берут молодые, а ветераны выполняют роль консультантов. Декан оберегает их. Это четко сформулированная позиция Н.М.Кропачева, и это хороший урок молодым... Сейчас, когда вокруг твердят о кризисе, о безработице, универсанты могут чувствовать уверенность в завтрашнем дне. 

Но говоря о его положительных качествах, я не отношусь к нему, как к иконе. Мы часто с ним спорим, не соглашаемся друг с другом. Например, я противник Болонской системы, а он ее сторонник...

— Как вы считаете, насколько сознательно Николай Михайлович выстраивает свою карьеру?

— Очевидно, что без четко поставленной цели человек не стал бы идти по ступеням вверх. Да, Николай честолюбив — и в этом разница между ним и мною, к примеру. Но каждому свое, во-первых. А во-вторых, он идет наверх не ради карьеры, а ради дела. Он сначала делал то, что необходимо было делать, на уровне факультета, а затем перерос эти рамки — и двинулся дальше. Это не проявление карьеризма (когда для человека главным становится пост, власть), а поиски внутренней гармонии. Кому-то нужно написать еще один роман, кто-то становится слесарем высокой квалификации, мастером своего дела. Административная работа тоже заслуживает уважения и признания. И я вижу не человека у власти, а человека, служащего своему делу.

Вопросы задавал Евгений Голубев
Фото Сергея Ушакова