66.RU: За эмодзи и смайлы будете отвечать, как за слова. Правила этики в Сети от филолога из культурной столицы

Филолог Светлана Друговейко-Должанская приезжала в Екатеринбург, чтобы прочитать лекцию о новых знаках препинания и графической стилистике. 66.RU поговорил с именитым филологом о новом языке эмодзи, узнал, когда скобочки в конце предложения войдут в правила русского языка и можно ли подписывать текст феминитивом «авторка».

Возможно ли все наше интервью, вопросы и ответы, написать с помощью эмодзи?

Не думаю. Честно говоря, когда я смотрю на эмодзи, мне нужна расшифровка. В интернете есть специальные программы, которые позволяют перевести текст на язык эмодзи. Хорошо помню картинку с текстом песни Земфиры «Хочешь сладких апельсинов», но без пояснения она плохо читается.

С филологической точки зрения — что такое эмодзи?

Есть такое понятие — неалфавитные знаки письма. Кроме букв у нас же есть и знаки препинания, и апостроф, и дефис, и слеш. Есть графические средства выделения — курсив, жирный шрифт. Есть смайлики, которые превратились в графические иконки, потом уже появились эмодзи. Это все средства письменного языка. Эмодзи можно считать неалфавитными знаками письма.

То есть язык эмодзи никогда не появится?

Думаю, что нет. Язык эмодзи понятен далеко не всем. Даже, скажем, представителям моего поколения. Мне известны интернетовские байки, как мама послала ребенку картинку, а он спросил, что она имела в виду. Она думала, что это пирожное, а это оказалась какашка. Я тоже как-то ребенку сослепу прислала панду, которая валяется на спине. Он мне пишет: «Мать, ты вообще где? О чем ты думала?» А я ни о чем не думала, для меня это просто красивая картинка.

Но за эти картинки приходится отвечать как за реальные слова. Помню историю, когда министру иностранных дел Австралии пришлось объясняться перед сенатом за то, что она в интервью описала Владимира Путина с помощью красного недовольного лица.

Это именно то, о чем мы говорим. Видимо, она просто выбрала картинку с напряженным лицом, а на языке эмодзи оно означает раздражение или гнев. Таким образом, ей приписали смысл, который она, возможно, и не имела в виду.

Прилично ли писать скобочки как улыбочки в конце предложения?

Это очень тонкий вопрос, потому что он касается этики. Этика бывает, например, поколенческая. Люди старшего поколения, возможно, и не принимают это и в фейсбуке пишут: «Пожалуйста, никаких картинок, скобочек». Но на самом деле за смайликами, скобочками, которые превратились в знак препинания, закреплена очень важная функция — выражать эмоции. Например, если мы бы с вами общались в мессенджере, а я вам прислала в конце смайлик, это бы означало, что мне больше нечего сказать или что я не хочу продолжать разговор. И, конечно, он бы означал эмоцию — неприятно мне это или симпатично.

А войдут такие знаки когда-нибудь в литературный русский язык?

Что значит «литературный русский язык»? В художественную литературу? Филологу очень сложно ответить на вопрос о норме.

Но есть же правила русского языка.

Спросите у любого человека: какая одежда будет нормальной для женщины. Вроде бы каждый же знает, что это юбки и платья. Но оглянитесь вокруг, женщины ходят в брюках. Так и в языке. Есть нормы, которые узаконены в виде правил или в сознании носителей языка. А есть узуальные нормы — то есть те, которыми мы пользуемся все время. Смайлики и скобочки стали узуальной нормой, лично я не вижу в них ничего плохого.

То есть такие нормы со временем не становятся правилом?

Не обязательно. Узуальная норма — это говорить «я одел пальто». То есть это не норма литературного языка, но с точки зрения филологов, это даже не компрометантная ошибка, просто оплошность. Хотя массы грамотных людей в Фейсбуке будут настаивать на строгой норме и писать: «Сначала научись писать грамотно, а потом уже политику обсуждай». При этом многие не знают, что надо говорить «сверлИшь» и «сверлЯт», точно так же как «звонИшь» и «звонЯт». Но если в первом случае, никого не осудят, во втором — обязательно будут порицать.

А до интернета были какие-то аналоги смайликов?

Были только узколокальные знаки. Например, девочки в классе договорились, что если рядом цветочек — это неправда, а если собачка — правда. Такой шифр получался. Интернет позволил все объединить.

Может быть, вы видели пост Земфиры, где она критиковала Монеточку и Гречку. Многие ее осуждали за то, что она окружает точки и запятые пробелами. Можно говорить, что лишние пробелы — это ошибка?

Это неправильно, потому что есть нормы типографики, нормы печатного текста. Я, например, не позволю себе отправить текст в публичный оборот, не перечитав его. А вообще, в лишних пробелах нет ничего ужасного. Это то же самое, что выйти на улицу в одном белом и одном черном носке. Ну и что.

Приживутся ли феминитивы?

Прогнозы делать очень трудно. Потому что любой филолог кроме того, что профессионал, он еще и языковая личность. То есть на любой прогноз будет накладываться человеческое отношение. Мне кажется, что настаивать на феминитивах — это довольно глупо. Но я уверена, что многие лингвисты из более молодого поколения со мной не согласятся.

Вот было слово «поэт» без гендерной окраски, то есть так называли и мужчину, и женщину. Потом появилось слово «поэтесса». Но в силу того, что оно образовалось благодаря французскому суффиксу, оно оценивалось как пафосное. Поэтому Цветаева и Ахматова плюнули бы в морду тем, кто назвал бы их поэтессами. Но тем не менее теперь в русском языке есть два слова, одно для женщины, другое для мужчины.

Ну то есть если феминистки победят, через сто лет будут говорить «авторка», и это будет нормально?

Возможно. Но только если все общество примет это отношение к жизни или как единственное, или как одно из главных. Язык и покажет, будет коробить людей слово авторка или нет. Язык станет лакмусовой бумажкой изменений в сознании.

А я как журналист могу в текстах употреблять слова «свайпнуть» или «тапнуть»?

Если вы уверены, что ваша аудитория вас поймет — почему нет? Вы же, разговаривая со своей бабушкой, не скажете «хайп» или «свайпнуть» не потому, что нельзя, а потому что вы знаете, что этот язык ей неизвестен.

Просто года три-четыре назад я писала слово «селфи» и не была уверена, все ли меня поймут. Сейчас оно употребляется свободно. Где эта лакмусовая бумажка, когда уже можно?

Вы же сами это чувствуете, когда слово становится понятным и общеупотребимым. Тут ничего не поможет, кроме языкового вкуса. Потому что в нормативные словари слово попадает очень поздно.

Через сколько лет новое слово попадет в словарь?

Трудно сказать. Например, в словарях 1939 года и 2009 года слово кофе было зафиксировано как слово среднего рода с пометкой «разговорное». То есть за сто лет отношение к нему не изменилось, хоть лингвисты предполагали, что кофе в среднем роде будет настолько широко распространено, что войдет в норму. Но нет, общество не принимает ее.

А кто принимает решение, вносить слово в словарь или нет? Автор?

В общем, да, но обычно авторы академических словарей — это несколько людей. Например, я — член орфографической комиссии Российской академии наук. Мы на заседаниях обсуждаем новые слова, устоялись ли они и как их правильно писать. Вот «селфи», нужно через е или через э?

Вы говорите, что нужно выбирать слова в зависимости от того, с кем ты разговариваешь. Но вот я общаюсь со своим 33-летним главным редактором и употребляю слово «шеймить» как стыдить. И он меня не понимает. Это значит, что языковая разница становится более узкой?

Конечно. Сейчас разница между языковыми поколениями укладывается меньше чем в десятилетие. Кроме того, есть и языковая мода. Знание или незнание слова зависит от того, насколько активно вы пользуетесь социальными сетями, а не только интернетом. Если вы смотрите телевидение, то тогда с большей вероятностью в вашей речи появится штамп типа «этот парк — любимое место отдыха горожан и гостей города».