Прежняя «система оплаты труда»: оплата труда научных сотрудников

До 2007 года должности научных сотрудников создавались только временно и только в ограниченном числе коллективов СПбГУ — в коллективах научно-исследовательских институтов.

В середине 2000-х годов в связи с усилением влияния в СПбГУ деканов так называемых «богатых факультетов» были выделены ставки научных сотрудников для гуманитарных факультетов, и в первую очередь филологического. Решения о выделении ставок принимались в тиши кабинетов ректора и проректора по научной работе с учетом административного ресурса того или иного декана факультета, а вовсе не в результате открытых конкурсных процедур, как с начала 2000-х годов требовало федеральное законодательство.

Как происходил отбор на эти должности? После того как ставки распределялись соответствующим проректором между директорами институтов, а с середины 2000-х — и деканами некоторых факультетов (точнее сказать: делились между ними), объявлялся конкурс на должность научного сотрудника (младший научный сотрудник, старший научный сотрудник и т. д.) с указанием названия подразделения (отдела, лаборатории, института). Конкурс объявлялся, по сути, с заранее известным результатом, под конкретного человека. В конкурсе участвовал только один претендент, которому директор института или декан уже пообещал (гарантировал) эту ставку.

В статье используются материалы ректорских совещаний разных лет: от 24.10.2011, п. 6; от 21.01.2013, п. 3; от 18.05.2015, п. 3.

По результатам такого безальтернативного «конкурса» с сотрудником заключался договор, в котором указывались должность, иногда, в самом общем виде — направление научных исследований, но конкретный размер оплаты труда. Какого-либо конкретного служебного задания ни в объявлении об условиях конкурса на должность, ни в трудовом договоре, ни в каких-либо других документах Университета, регулирующих трудовые отношения с научным сотрудником, не содержалось. Поэтому нетрудно понять тех, кто сегодня вздыхает о славных годах, когда оплата труда была стабильной (пусть и небольшой), ведь никакого служебного задания не было, как не было и требований к результатам труда.

В те годы условия проведения конкурсного отбора преподавателей и научных сотрудников ничем не отличались (и в том, и в другом случае реального конкурса не было, и в условиях конкурса не определялся даже примерный объем работы преподавателя и сотрудника). Первые существенные отличия появлялись после проведения конкурса — предельный объем работы преподавателя (для каждого вида должностей профессорско-преподавательского состава) устанавливался приказом по СПбГУ. Например, для должности ассистента — совсем не малые 900 часов в год. И далее каждый год также приказом каждому преподавателю определялся объем его работы (педагогических поручений). Один преподаватель мог выполнять в год реально 150–200 часов, а другой — 1000 или 1400 часов, но никаких премий за это мог и не получать (о недостатках такого регулирования труда преподавателей читайте в статье Прежняя «система оплаты труда»: оплата труда преподавателей и сотрудников ректората).

Напротив, в трудовом договоре с научным сотрудником никогда не указывались даже примерно объем и возможные результаты научной работы, которую сотрудник должен был выполнять. Ничего не говорилось и о требованиях к количеству и качеству публикаций сотрудника, участии в научных конференциях, в конкурсах грантов, в «хоздоговорах». Один научный сотрудник мог работать более активно, другой — менее, но в договоре или в других документах не были установлены их обязанности. При отсутствии в то время в Университете системы премирования все научные сотрудники (в зависимости от занимаемой должности, а не от качества работы) в соответствии с договором получали одинаковую заработную плату.

В соответствии с законом смысл трудового договора заключается именно в определении взаимных прав и обязанностей сторон, а не только в определении размера оклада и названия должности. А отсутствие взаимных обязательств у сторон такого, по сути, фиктивного трудового договора означало, что одной стороне договора — администрации — нельзя было требовать с научного сотрудника исполнения этих, «непонятно каких» обязанностей, а другая сторона — научный сотрудник — не имела права, опираясь на конкретные положения договора об объеме и направлениях научной работы, требовать (а не просить, полагаясь на добрую волю начальника) обеспечить проведение научных исследований, предусмотренных этим договором, например, оборудованием, расходными материалами; оплаты командировок и стажировок; привлечения к работе вспомогательного персонала и т. д. В связи с отсутствием в трудовом договоре требований к результатам труда у научного сотрудника отсутствовали и законные основания требовать соответствия оплаты труда количеству и качеству результатов его труда.

В таких условиях неудивительно, что некоторые научные сотрудники параллельно с выполнением такого фиктивного трудового договора с СПбГУ (который и договором-то назвать трудно: в связи с непонятными взаимными условиями сторон непонятно, о чем собственно договорились) на основании отдельных договоренностей с другими организациями или даже физическими лицами, предусматривающих отдельную оплату труда, вели активную, фактически, самостоятельную научную работу на материальной базе СПбГУ.

Некоторые научные работники оформлялись на 0,1 и даже на 0,01 ставки: ради чего?

Чтобы получить бесплатный доступ к оборудованию для реализации собственных проектов (а их результаты потом оформлялись порой патентами на частные фирмы или на самих разработчиков). Для использования имени Университета для зарабатывания денег «на стороне» (например, читая лекции в зарубежных вузах или получая персональные гранты). А для кого-то эти небольшие средства были просто «прибавкой к пенсии».

В трудовых договорах работников СПбГУ иногда были установлены такие доли ставок, в соответствии с которыми невозможно было определить реальное количество рабочего времени, необходимого для выполнения возложенных на работников должностных обязанностей. Многообразие различных долей ставок (это касается всех категорий персонала) очень велико.

По информации на январь 2008 года, в штатном расписании СПбГУ числились

  • 0,1 ставки — 49 человек
  • 0,2 ставки — 23 человека
  • 0,3 ставки — 20 человек
  • 0,4 ставки — 150 человек.

В штатном расписании были и экзотические доли ставок

  • 0,11 ставки — 2 человека
  • 0,15 ставки — 1 человек
  • 0,16 ставки — 2 человека
  • 0,6 ставки — 1 человек
  • 0,73 ставки — 1 человек
  • 0,95 ставки — 1 человек
  • 1,16 ставки — 1 человек
  • 1,55 ставки — 1 человек

А если вспомнить, что договоры были временные, и срок их, как правило, не превышал одного-двух лет (в соответствии с действовавшим тогда «тематическим планом»), то вся условность таких отношений работников и Университета становится понятной.

Созданию же постоянных ставок научных сотрудников категорически мешало на первый взгляд то, что постоянное финансирование Университета велось только по разделу «Образование». Между тем, если бы кто-нибудь хотя бы немного задумался, он легко нашел бы решение этого «страшно сложного» вопроса, который старая администрация решала более 15 лет! Надо было просто включить в трудовые договоры с научными сотрудниками какой-то, пусть совсем небольшой, объем обязательной учебной работы. Наверное, решение найти никак не могли потому, что на протяжении всех этих лет администрация Университета в трудовые договоры с научно-педагогическими работниками вообще никаких конкретных обязательств не включала.

В 2008 году в Актовом зале здания Двенадцати коллегий на встрече кандидата на должность ректора СПбГУ Н. М. Кропачева с трудовым коллективом Университета несколько раз прозвучали слова о необходимости добиться внесения изменений в федеральной законодательство с целью воссоздания в Университете постоянных должностей научных сотрудников. Такой наказ новому ректору прозвучал и 21 мая 2008 года на конференции по выборам ректора СПбГУ.

С 2011 года в СПбГУ началась работа по совершенствованию содержания договоров с научно-педагогическими работниками (сначала с деканами, потом с заведующими кафедрами, а далее и с профессорами, доцентами, ассистентами). И тут же стало понятно, что постоянные должности научных сотрудников легко могут быть введены вовсе не за счет внесения каких-то изменений в федеральное законодательство, а за счет имеющегося в распоряжении Университета фонда оплаты труда по разделу 0706 «Образование» федерального бюджета. По данным на 15 июля 2017 года, в Университете работает более 250 научных сотрудников. Заметим, что кроме постоянных ставок научных сотрудников в Университете создаются временные ставки научных сотрудников за счет средств университетских и внешних грантов. На 15 июля 2017 года более 100 научных сотрудников получают зарплату за счет средств конкретной темы НИР, прошедшей конкурсный отбор в СПбГУ и финансируемой из средств бюджета по разделам 0708 и 0110 «Наука». За счет внешних грантов, на 15 июля 2017 года, в Университете создано более 120 ставок научных сотрудников.

>480

научных сотрудников работает в СПбГУ по данным на 2017 год.

С научными сотрудниками, замещающими должности, финансируемые на постоянной основе из федерального бюджета, заключаются трудовые договоры с указанием конкретных исследовательских и преподавательских работ. Постепенно такая информация стала включаться и в условия конкурсного отбора на эти должности. В трудовых договорах научных сотрудников, которые замещают ставки, временно созданные для выполнения отдельных грантов, описываются конкретные задачи, которые надо выполнить в рамках гранта, сроки исполнения, отчетность о выполнении. И все понимают: не будут соблюдены условия этого договора — следующий грант не получишь. При этом руководству Университета удалось добиться увеличения объемов как бюджетного (в результате работы с министерствами и ведомствами), так и грантового (в результате организации работы исследовательских коллективов Университета и создания научной инфраструктуры) финансирования Университета по разделу «Научная деятельность» с 310 млн в 2006 году до 2 020 млн рублей в 2016 году (то есть почти в семь раз).

2 020 млн

рублей было выделено в Университете на финансирование науки в 2016 году.

Сложный процесс налаживания трудовых взаимоотношений с работниками, поиска системы справедливого баланса в регулировании объемов труда и заработной платы сопровождается ростом заработной платы работников, причем не только путем индексации окладов, которую проводит государство.

Еще в 2011 году произошло несколько знаковых повышений заработной платы:

  • с 1 мая 2011 года в среднем на 3 500 рублей в месяц были увеличены зарплаты ассистентов и старших преподавателей, работающих на полную ставку: см. Материалы ректорского совещания от 04.04.2011, п. 5, от 11.04.2011, п. 6, от 18.04.2011, п. 11, от 25.04.2011, п. 5
  • в соответствии с распоряжением Правительства РФ c 1 июня на 6,5 % увеличены базовые оклады всех работников
  • в соответствии с распоряжением Правительства РФ с 1 октября на 6,5 % повышены базовые оклады всех работников

Повышение окладов происходит и в настоящее время. Так с 1 октября 2016 года увеличен объем фиксированных выплат научно-педагогическим работникам: «Минимальный размер фиксированных выплат более чем вдвое превышает прожиточный минимум, установленный в Санкт-Петербурге».

В связи с тем что в 2011 году руководству Университета удалось добиться выделения дополнительных бюджетных средств, дано поручение первым проректорам И. А. Горлинскому и И. П. Бойко представить ректору предложения о конкретных механизмах увеличения базовых выплат научным сотрудникам — для того чтобы довести размер этих выплат до размера окладов соответствующих категорий преподавателей (до 2011 года у научных сотрудников они были в среднем меньше преподавательских). Н. М. Кропачев тогда же поручил деканам направлять свои предложения И. А. Горлинскому и И. П. Бойко. В результате последовательных действий руководства Университета к 2014 году размеры базовых окладов и средний уровень вознаграждения профессорско-преподавательскому составу и научным сотрудникам стали сопоставимы друг с другом.

721 млн

рублей в 2017 году составляют стимулирующие фонды для сотрудников СПбГУ.

В случае более четкого определения в трудовом договоре взаимных прав и обязанностей сторон договора более эффективно будут работать и выделяемые директорам институтов и деканам факультетов стимулирующие фонды и фонды коллективов, работающих по грантам и хоздоговорам. Должно сложиться и постепенно складывается правило: работаешь лучше — зарабатываешь больше.

На ректорском совещании 24 октября 2011 года профессор Р. А. Эварестов спросил о научных сотрудниках, которые занимают долю ставки: как здесь будет меняться ситуация? Ректор ответил, что сначала будут увеличивать базовые выплаты тем, кто работает на полную ставку. Это дает всем ясный сигнал о готовности Университета к стимулированию тех, кто в свою очередь готов посвятить себя Университету. В ситуации с ассистентами тогда было то же самое: поощряли только тех, кто работает в СПбГУ на полную ставку.

На том же ректорском совещании декан Математико-механического факультета, профессор Г. А. Леонов спросил о том, какие есть возможности для членов коллективов центров технического сопровождения образовательных программ (ЦТСОП), многие из которых в то время по факту занимались наукой, но были оформлены в этом центре на должности вспомогательного персонала. Одни хотели перейти на новые ставки научных сотрудников, а другие — нет. Что же делать? Ректор ответил, что такой переход требует от человека не только участия в проведении научных исследований, ведь Г. А. Леонов не раз в частных беседах с ректором говорил, что не все они, по факту, занимаются и, главное, способны заниматься научной работой.

Например, в 2011 году, в процессе переоформления трудовых договоров выяснилось, что должности сотрудников указанных центров занимали и научно-педагогические работники. Они работали помимо профессорской (или доцентской) должности еще на одной-двух должностях электриков, водопроводчиков, сантехников, а некоторые «герои» совмещали сразу 3–4 такие должности. Один из профессоров Университета занимал (помимо должности профессора) даже пять ставок (см. Материалы ректорского совещания от 19.10.2015, п. 3). На начало 2008 года с 289 работниками СПбГУ были заключены, помимо трудового договора по месту основной работы, трудовые договоры по внутривузовскому совместительству, количество которых колеблется от двух до четырех на каждого работника.

Известно, что в ЦТСОП на ставки инженеров, лаборантов, электронщиков и т. п. принимались доктора наук из числа членов коллективов научных лабораторий и НИИ. Зачем? Чтобы не надо было постоянно проходить конкурс (для замещения должностей научных работников) и иметь гарантированный минимальный уровень оплаты труда (при этом реально свои функции по занимаемой должности они, как правило, не выполняли — это было вроде пенсии); чтобы в условиях нестабильного финансирования научных исследований можно было стабильно получать деньги из бюджетных и внебюджетных средств, поступающих от реализации образовательных программ (но при этом не участвовать в образовательном процессе).

Ректор объяснил, что нормальная схема действий должна быть такой: инициатива работника — представление декана — конкурс — решение проректора — заключение договора с преподавателем или научным сотрудником, в котором четко указывается, какая научная и какая преподавательская работа должна выполняться сотрудником.

Что же касается членов коллективов ЦТСОП, которые останутся на своих старых должностях, то в договорах с ними также надо четко прописать их должностные права и обязанности. Проректоры по обеспечению работы образовательных программ и научных исследований ждут от деканов соответствующие предложения (по данным на 15 июля 2017 года, на ставки научных сотрудников из коллективов ЦТСОП перешли более 80 человек).

Профессор Г. А. Леонов задал вопрос: есть ли уже типовой договор, или он будет разрабатываться? Н. М. Кропачев ответил, что договоры имеют строго индивидуальный характер, и их содержание в части определения трудовой функции, постановки задач и определения показателей эффективности зависит и от работника, и от области знаний, и от грантов, и от множества других причин. Необходима активность деканов, чтобы сформировать задание работнику. Четко сформулировать такое задание преподавателю, научному сотруднику, преподавателю-практику сможет только декан, и не сможет сделать, например, проректор-психолог, заключая договор с преподавателем-историком или преподавателем-философом. За правильное определение содержания договоров с научно-педагогическими работниками отвечает декан. У деканов достаточно рычагов влияния: и право инициировать перевод научных сотрудников, и возможность определять содержание договоров с преподавателями, и право определять размер ежемесячных и годовых премий преподавателям, значительно больших по сравнению с теми, что были раньше. Объем премиального фонда из бюджетных средств, который теперь находится в руках директоров и деканов, вырос практически с нуля в 2006 году до 721 млн рублей в 2016 году.

На ректорском совещании 24 октября 2011 года декан Факультета психологии, доцент А. В. Шаболтас спросила, как быть с теми сотрудниками, которые обеспечивают лабораторные занятия. Некоторые из них не хотят быть ни научными сотрудниками, ни преподавателями, а хотят оставаться лаборантами — кому они будут подчиняться? Ректор ответил: каждому работнику должны быть четко определены должностные обязанности, которые необходимо нормативно закреплять (в трудовых договорах, должностных инструкциях). Раньше функционал работников формулировался неконкретно. Это касалось и административно-управленческого и учебно-вспомогательного персонала (АУП и УВП). Решение о переводе таких работников в коллектив ректората имело целью не только навести порядок в организации этой работы, но и четко регламентировать круг трудовых обязанностей этих сотрудников. Но это нужно делать в сотрудничестве проректоров и деканов, поскольку в реализации каждой образовательной программы и каждого научного исследования есть своеобразие: где-то — лабораторные занятия, где-то — деловые игры и т. д. Без взаимодействия декана и проректора такие должностные обязанности правильно не сформулировать. А. В. Шаболтас сказала: ведь эти сотрудники могут сказать декану, что они ему не подчиняются. Что тогда делать? Н. М. Кропачев объяснил: требовать от этих работников выполнения ими своих обязанностей может каждый. От декана его подчиненные требуют, чтобы он выполнял свои обязанности. Декан требует от ректора выполнение его, ректора, обязанностей. Это нормально, это правильно.

Точно так же декан не только может, но и должен требовать выполнения обязанностей от всех тех, от кого зависит выполнение обязанностей декана. И неважно, подчинены эти работники декану или нет. Желание декана факультета административно подчинить всех (лаборантов, уборщиц, программистов и т. д.) себе для обеспечения выполнения своих академических обязанностей, выстроить своеобразную административную вертикаль опять же приведет к разделению Университета на отдельные факультеты, центры и центрики... Более того, для организации работы уборщиц, слесарей или электриков декану необходимо тратить свое время не на развитие исследований и образовательных программ, не на обсуждение научных проблем с аспирантами и сотрудниками, а на изучение глубоко технических регламентов, требований различных органов и правил, соблюдение предписаний и проч.

Стремиться надо к другому: к объединению университетских ресурсов и развитию на основе единых ресурсов междисциплинарных образовательных программ и научных исследований.

Для этого необходимо четко определять взаимные права и обязанности всех тех, от кого зависит успешное выполнение общего дела, и стремиться к эффективному выполнению своих обязанностей и реализации своих прав каждым. К сожалению, на практике порой все обстоит далеко не так: должностные обязанности четко не определены, рассчитывать на выполнение другими своих (порой только в общей форме определенных) должностных обязанностей не приходится. Для того чтобы ситуация начала меняться, заключил ректор, необходимо всем нам выполнять свои обязанности, требовать исполнения обязанностей о тех, от кого зависит исполнение наших обязанностей, и, что очень важно, более четко формулировать такие обязанности в документах.

Кто-то из участников совещания заметил, что и от врача и от полицейского мы требуем (и правильно, что поступаем так) исполнения ими своих обязанностей, даже не задумываясь над тем, подчинены они нам или нет.